Я остался на попечении Оливы. Мы немного позанимались в Барселоне, а потом подкинули клубу идею отправить меня в Буэнос-Айрес. Конечно, термосоголовый Нуньес ничего не желал об этом слышать, но Цитершпилер решил, что это прекрасная мысль. Он сказал этому гному: «Если вы отпустите Диего в Аргентину, мы обещаем, что он вернется на поле к январю. Если не поправится, мы не потребуем ни песеты по контракту, пока он не войдет в строй».
Конечно, у этого ублюдка Нуньеса глаза засверкали от радости: большинство полагали, что я не смогу играть еще месяцев шесть как минимум. Так что он прогнозировал, что экономит деньги.
Благодаря мудрости и идеям доктора Оливы, которые противоречили словам большинства других врачей, гипс мне сняли уже через семь дней после операции, и через 106 дней после перелома я снова вышел на поле. Благодаря доктору Оливе все поняли, что одним из ключевых для моей игры качеств является подвижность лодыжек — это были хорошие прогнозы на спорт
myforecasts.ru/. У меня она существенно выше среднего, и он оказался первым, кто это понял. 8 января 1984 года я вышел под дождь против «Севильи». Мы выиграли 3:1. Я забил два гола — второй и третий. Когда мы вели 2:0, трибуны стали просить Эль Флако заменить меня, чтобы меня могли проводить аплодисментами. И тут «Севилья» отыграла один мяч, и все заткнулись. Я забил третий, и они снова начали, пока Менотти таки меня не заменил. Стадион взревел от восторга, все кричали и хлопали. Это было уже нечто большее, чем классическое: «Ма-ра-до-о! Ма-ра-до-о!» Не знаю… Это звучало несмолкающим хором — одна из тех оваций, которые я помню лучше всего за всю карьеру. Никто поверить не мог.
